Победы, которые могут оказаться последними

[Сергей Соколов]

http://pnp.ru/upload/images/articles/52-53_2536-2537_2011-12-02_30-itar-tass-1993931-copy-2.jpg

Тренер, чьё имя в мире большого тенниса давно стало знаковым, не первый год бьёт тревогу: во внешне благополучном российском теннисе зреет кризис. Как президент Федерации тенниса России (ФТР), член Международного олимпийского комитета, он связывает это с изъянами системы всего нашего спорта. С Шамилем Тарпищевым встретился обозреватель «Парламентской газеты».
– Шамиль Анвярович, недавно Государственной Думой были приняты в первом чтении изменения в закон о физической культуре и спорте, касающиеся спортивной подготовки. Как вы их прокомментируете?

– Есть пункты, которые вызывают серьёзные вопросы. Так, общероссийским федерациям предлагается развивать спорт за счёт собственных привлечённых средств. Обязанность федераций – организовывать соревнования, утверждённые Единым календарным планом, это российские и международные турниры. Кроме того, требуется проводить национальные чемпионаты, розыгрыши кубков и прочие подобные соревнования. То есть прописывается перечень обязательств федераций, не подкреплённых материальным обеспечением со стороны профильного министерства. И здесь возникает вариант, при котором Минспорта может выделять или не выделять деньги на тот или иной вид спорта, руководствуясь сугубыми личными предпочтениями. Гипотетически ведомство может практически не участвовать в развитии спорта, не нести за это ответственности и при этом строго спрашивать за отсутствие результата с федераций! Такого, по-моему, нет ни в одной стране мира.
– Но разве в США государство не поступает похожим образом?

– В Америке, конечно, государство только контролирует спорт. Но там и система работает совсем иначе. Законодательство выстроено так, что на спорте федерации имеют возможность очень прилично заработать. Потому в США выгодно проводить крупные международные турниры, которые позволяют на них серьёзно зарабатывать и федерациям, и властям тех территорий, где эти соревнования проходят. В общем, заинтересованы все. У нас же всё наоборот. И в этом, кстати, кроется ответ на вопрос, почему количество международных турниров в России можно по пальцам пересчитать.
http://pnp.ru/upload/images/articles/02_12_11/_infa_31.png

– Однако сегодня чуть ли не все федерации в один голос говорят – Минспорттуризм активно участвует в финансировании спорта. Неужели на теннис ведомство Виталия Мутко не выделяет денег?

– Нам выделяется ежегодная сумма, но её явно недостаточно. Наша федерация одна из первых подготовила комплексную программу по подготовке к Олимпиа­де 2012 года, которую до сих пор не подписали. Мы всё тщательно просчитали, и получилось, что нам на четыре года необходимо 5 миллионов 250 тысяч долларов. Сделали запросы в министерство, но ответа так и не поступило. Меня как президента никуда не вызывали, ничего не объясняли – почему? Хотя речь идёт о подготовке к Олимпийским играм, о важности которых сегодня говорят все, включая первых лиц государства. Замечу, что деньги не такие большие, если посмотреть на затраты тех же футбольных клубов. Там на одного игрока тратится сумма, которая нашей федерации может обеспечить бюджет на несколько лет. На мой взгляд, это нонсенс. Как и то, что у нас срывается олимпийский сбор в Аликанте – денег нет, хотя такие мероприятия должно финансово обеспечивать министерство. Между тем мы не тренируем парные комбинации – у нас это делать негде. Также у нас в стране нет травяных кортов, на которых можно нормально подготовиться к Лондону-2012. ФТР должна самостоятельно оплачивать их аренду и сборы команды за рубежом, так как нужный объём средств министерство не выделило.
– Но есть механизм субсидий, который сегодня Минспорттуризм призывает активно использовать…

– Для теннисных нужд он не подходит. Дело в том, что отчитаться за расходы по необходимым пунктам – приобретению струн для ракеток, оплате услуг по перетяжке, даже теннисных мячей – федерация не может. По этим тратам мы не можем отчитаться – таких пунктов в нормативах финансовой отчётности Минфина по субсидиям от государства просто нет. Прекрасно понимаю, что это вопросы специфики конкретного вида спорта. Но и систему нужно выстраивать так, чтобы даже такие нюансы, от которых напрямую зависит качество тренировочного процесса, а значит, и результат, обязательно учитывались. Например, различные расходы на человека в день для разных видов спорта. Иначе нормальная идея субсидий извращается. Например, наша федерация, если согласится на субсидии от министерства, должна будет «добивать» две трети средств самостоятельно. И решать эту проблему с Минфином должен Минспорттуризм. В том числе за счёт разработки и принятия новых законов.
– Эта проблема актуальна для всех или только для вашей федерации?

– По моим данным, около 70 процентов общероссийских спортивных федераций испытывают схожие с нашими проблемы.
– Вы не раз говорили, что сборная испытывает проблемы с теннисными базами. Но разве они не строятся в России?

– Строятся. Но из-за того, что не работает система, это порождает лишь новые проблемы. Почти все новые базы сразу становятся коммерческими. Это рождает проблему с тренерами, которым выгоднее работать на коммерческих кортах, чем в школах или академиях. В итоге планомерной подготовкой резерва занимаются лишь немногие энтузиасты. Хотя у нас 1643 сертифицированных специалиста, реально же работают гораздо больше. И федерация не может всех их контролировать. В этом кроется серьёзная опасность. Ведь у нас имеется уникальная методика подготовки молодёжи – недаром в возрастных группах до 18 лет мы держим первое место в Европе, а значит, и в мире! И это не разовый, а системный успех.
Или другой пример. В Казани создали теннисную базу, прикрепили её к Поволжской государственной академии физической культуры, спорта и туризма, которая является федеральным учреждением. Но кто должен обеспечивать базу специалистами – вуз или федерация? Вуз по традиции опирается на спорт как инструмент обучения, мы же его должны рассматривать и с точки зрения спорта высших достижений, и с точки зрения развития тенниса, допустим, в Татарстане. Цели идеологически не сходятся. В итоге мы вынуждены придумывать что-то среднее и также ломать голову, откуда достать денег на её реализацию. Ведь для закрытия проблем, связанных только с существованием такой базы, необходимо порядка 40 миллионов рублей в год. Выделяемых же средств вдвое меньше. Получается, что половину должны искать мы? Или всё-таки это забота федеральных властей, к которым будет «приписана» Поволжская академия и в которой в том числе будут решаться государственные задачи по обучению молодёжи? И такие вилки в работе – чуть ли не на каждом шагу. Это никак не является признаком чётко действующей системы, где каждый знает своё поле деятельности, а не занимается латанием системных дыр...
– Государство, настаивая на том, что федерации сами должны обеспечивать часть своего бюджета, в пример ставят зарубежные страны…

– Начнём с того, что в большинстве стран достаточно защитить свой бюджет, чтобы государство стало тебе помогать и в то же время – спрашивать с тебя за расходование средств. Такая система раньше действовала в СССР, сейчас – во Франции и Китае. Второй подход, как, например, в Швеции, подразумевает, что федерации получают государственно-общественный статус, а государство, как «центр», контролирует их работу. Да и в Скандинавии главная цель – развитие массового спорта, а потом уже – высшие достижения. Американский подход – другой путь развития спорта. Государство напрямую не помогает общественным организациям, но законодательная база устроена так, что общественные организации зарабатывают там примерно один миллиард долларов в год.
Четвёртого пути, увы, не дано. Мы же пока застыли «где-то между», и это серьёзно тормозит развитие не только тенниса, но и спорта вообще.
– Верны ли слухи, что наши известные «сборницы» Звонарёва или Кузнецова вынуждены платить за тренировки в составе сборной России?

– Они, конечно, не платят, но федерация вынуждена платить за аренду тренировочных залов постоянно. Потому как у нас до сих пор нет собственной базы, обеспеченной государством! Её вроде начали строить, вырыли котлован и… остановились. Но даже в таких ситуациях мы умудряемся показывать высокие результаты. В этом сезоне, например, мы уже одержали рекордное за всю историю отечественного тенниса число достижений: 539 спортсменов добились побед. Именно поэтому нашу федерацию по-прежнему считают сильнейшей в мире. Каждую неделю в каком-то уголке земного шара обязательно звучит Гимн России или поднимается наш национальный флаг. Как минимум четверо представителей нашего тенниса входят в первую сотню самых упоминаемых россиян в Интернете. А теннис, между прочим, культивируют 207 стран. Реально мы делаем для имиджа России очень много: ежегодно проводим более 2400 турниров. Да, нас поздравляют, обнимают при встрече, но не помогают. Получается, что развитие тенниса у нас в стране мало кого интересует? Никому, кроме федерации, особо не нужно? Очень не хочется в это верить.
– Какой бюджет Федерации тенниса России сегодня?

– Реально нужно не более 10 миллионов долларов. Подчеркну, что если бы нас не опекали власти Москвы, то в России теннис бы погиб. Так, столичное правительство выделило средства на проведение ключевых турниров – этапов Кубка Дэвиса, Кубка федерации, Кубка Кремля. Все они особо значимы для страны и для Москвы. Помогает федерации и наш Попечительский совет, который ежегодно выделяет около трёх миллионов долларов. Остальное пытаемся доставать сами. Но, для сравнения, в США бюджет федерации – 225 миллионов долларов в год, во Франции – 210 миллионов. В соседнем Казахстане – 45 миллионов. Нам предлагают находить финансы «кто как может». При таком подходе чрезвычайно сложно добиваться результата.
 – Что вы предлагаете?

– Мы давно всё подробно рассчитали: на всю страну нужно восемь не отягощённых коммерцией теннисных академий федерального значения. Тогда проблема с резервом будет закрыта. Скажу больше – и деньги для этого есть, государство спорт поддерживает мощно. Только система не выстроена, и огромные средства рискуют уйти в песок. В Испании, например, построили национальный теннисный центр. Стоимость объекта – более 200 миллионов евро. На 24-х кортах можно играть в любую погоду, под сиденьями на трибунах кондиционеры… И этот гигант закреплён за муниципалитетом, а федерации отдан в оперативное управление. Власти Мадрида дают средства, контролируют их расходы. Прибыль приходит от рекламы, от продажи прав на телетрансляции, от реализации билетной программы. А у нас надо самому доплачивать, чтобы теннис лишний раз показали по ТВ, на рекламе тоже толком не заработаешь. И как, скажите, федерации проводить в России свыше 2400 турниров ежегодно? Ведь каждое соревнование в тех условиях, в которые нас ставят сегодня, должно окупаться, развиваться.
– Принимаете ли обвинения, что вы инициируете отъезд наших теннисистов за рубеж?

– Это правда, но обвинять в этом может только тот, кто не знает ситуации. Мы вынуждены, начиная с 14 лет, буквально выпихивать спортсменов за рубеж, пристраивать их во все академии мира. Потому что если оставим ребят у себя, то остальным по­просту негде будет тренироваться – нет баз, а те, что есть, – почти все платные. Самое обидное, что мы за долгие годы сумели разработать методики, как выращивать чемпионов, найти путь, как сделать наш теннис лучшим в мире. Но условий для того, чтобы это реализовать, во многом лишены. Как минимум нужно «поднять» возраст теннисистов, которые могут тренироваться в России без ущерба для других, хотя бы до 18 лет. Тогда в мире мы сможем держаться на том высоком уровне, который, например, сегодня удаётся демонстрировать нашим девушкам.
Если же всё останется, как сейчас, то у наших женщин победного «запаса прочности» хватит на три-четыре года максимум. Потом результаты будут падать из-за названных уже проблем с подготовкой резерва. У мужчин же эти проблемы видны невооружённым глазом. При этом наши игроки выступают сегодня за сборную Казахстана, которая в Кубке Дэвиса смогла год назад выбить из турнира команду Швейцарии, а сегодня входит в первую десятку мировых сборных. А когда-то эти ребята были только третьим составом нашей сборной. И оставлять их в России, где они не имели игровой практики, возможности заработать, означало потерять их для тенниса. Потому и отпускали ребят в Казахстан, где им предоставили очень хорошие условия.
– Проигрыш женской сборной в финале Кубка федерации – предвестник кризиса?

– Нет, пока говорить об это рано. Проиграли во многом из-за того, что практически накануне финала с Чехией неожиданно травмировалась Звонарёва. Заменить её могла на тот момент Петрова, но она уже подписала контракт на участие в другом турнире. Компенсировать же издержки мы ей не могли. Пришлось в «пожарном порядке» вызывать из отпуска Кириленко и Веснину. Но Звонарёву полноценно заменить всё же не удалось. Если бы она и Кузнецова по очереди сыграли бы с Квитовой, то кто-то из них лидера чешской команды обязательно обыграл. Да и в паре Звонарёва могла здорово выступить. Так что проигрыш Чехии – во многом стечение обстоятельств.
– Кстати, Петру Квитову, скакнувшую с 34-го места мирового рейтинга в 2010-м на второе в 2011 году многие называют главным открытием сезона. Согласны?

– Да, и если она будет работать в том же ключе, то имеет шансы оторваться от всех соперниц в мировом рейтинге.
– Какие тенденции, на ваш взгляд, в мировом теннисе сегодня превалируют?

– С изменением технологий, формы и материала ракетки, натяжки и качества струн для неё интенсивность игры выросла. Как следствие – резко выросли требования к организму спортсмена. Скорость полёта мяча увеличилась (по сравнению с временами, когда играли деревянными ракетками, – на 22–23 процента). Спортсмены стали играть ближе к корту. И требования к быстроте передвижений, скоростно-силовой выносливости ужесточились.
В этой связи тревожит то, что количество турниров, которых и так, на мой взгляд, слишком много, остаётся прежним. Теннисистам приходится переходить с одного покрытия на другое. суставы не выдерживают, травмо­опасность повышается. Думаю, в скором будущем профессиональным теннисным ассоциациям – как мужской, так и женской – придётся пойти на сокращение турниров. Пока они, судя по всему, не готовы, но здоровье спортсменов в любом случае им придётся беречь.
Парламентская газета, 2 декабря 2011 года