Теннисная Россия: Беспризорное дитя перемен

Сергей Соколов · Пн окт 18, 2010 12:59 am

Нынешний российский теннис в значительной степени - дитя перемен, которые произошли в нашей стране в 90-е годы: как ни в одном другом виде спорте здесь видны успехи, связанные с переходом от государственного контроля к свободе личной инициативы, торжество индивидуализма... Изменение строя в нашей стране, свобода передвижения спортсменов по миру привели к тому, что сразу несколько игроков вошли в элиту мирового тенниса, а наши девушки прочно «забили» первую десятку мирового теннисного рейтинга.

Не.бывалые прежде успехи, завоевание Кубка Дэвиса и Кубка Федерации в начале нового столетия, вывели Россию в число мировых теннисных лидеров. Казалось, что теннис, как модель новых, капиталистических отношений в нашем обществе, явил свою результативность. Но присмотревшись внимательнее, можно заметить, что большая часть побед одержана спортсменами, которые уже давно тренируются вне России. В последнее время государство начало вводить новые способы контроля над обществом, находить новые способы регуляции жизни (скажем, поддержки национальных проектов, которые «чисто капиталистическими» никак не назовёшь) – и здесь теннис оказался не у дел, на задворках национальной политики. "А что помогать теннису? Здесь и так всё прекрасно. Победы налицо, их куют для нас на Западе, да и вид спорта этот не медалеёмкий, элитный – вот пусть элита его и развивает, его поддерживает", - приблизительно такая логика главенствует в умах чиновников в настоящее время.

Президент Федерации Тенниса России (ФТР) Шамиль Тарпищев уже несколько лет в своих интервью высказывает озабоченность сложившимся положением дел в теннисе, говорит о необходимости повышения бюджета ФТР, утверждает, что ресурс наших побед вот-вот иссякнет. Но кто сейчас «наверху» прислушивается к мнению Тарпищева? Наш теннис – целиком затратное для государства дело. Это в Северной Америке, где на матчи ходят десятки тысяч человек и бюджет одного открытого первенства США составляет 180 миллионов долларов, федерация тенниса может жить безбедно, помогая развитию детского спорта. Бюджет нашей теннисной федерации – 3 миллиона, если пересчитать на ту валюту (и 9 миллионов, если добавить бюджет Кубка Кремля).

Открытых кортов в США в тысячи раз больше, чем у нас, да не забудьте, что Нью-Йорк находится на широте Ташкента, так что в теннис можно играть почти круглый год на свежем воздухе... Но у нас сильнее мотивация спортсменов, поскольку она имеет не только спортивные корни: уровень жизни на Западе пока значительно выше, чем в России. Да и условия жизни, цивилизация, комфорт - всё это привлекает тех родителей и детей, которые решили пойти по тернистому теннисному пути. По сути, теннис оказывается пропуском в другой мир, в волшебный Изумрудный Город, где средний достаток и обеспеченность открывают перед человеком широкий спектр возможностей, пока не достижимый в России.

Цена корта в Швейцарии – 6-7 евро в час. У нас в Национальном теннисном центре – примерно 20 евро. А средний доход в России отличается от такового в Швейцарии в несколько раз не в нашу пользу. Возникает барьер, препятствующий занятию теннисом людей небогатых. Но, может быть, в этом тоже есть некий смысл? Например, что теннис доступен только людям хорошо обеспеченным, и на на корте вам не будут встречаться «плебс»? Я думаю, тут дело обстоит с точностью до наоборот – если в советское время теннис был уделом писателей, учёных и дипломатов, то начиная с 90-х годов на кортах стали встречаться «ларёчники»: уровень отношений резко упал, так как учёные наши и дипломаты, как и все бюджетники, оказались на грани нищеты.

Сейчас в России теннис доступен только преуспевающим бизнесменам, а такое положение дел может приводить к расколу в обществе, расколу в самой элите, расслоению и социальной напряжённости. На весь Санкт-Петербург есть только одно место, где сохранились бесплатные корты - за ними ухаживают и стар, и млад. А много ли таких мест в других городах с многомиллионым населением? В Москве я не знаю ни одного. Теннис оказывается мишенью критики для социальных низов: дразнящий ореол обеспеченности и «красивой жизни» вызывает ненависть обездоленных людей, которые в результате перемен оказались на дне общества.

Таким образом, увеличение социального барьера в нашем обществе не только бессмысленно, но и опасно. Ставить перед детьми и подростками из малообеспеченных и неблагополучных семей препоны для занятий любимым видом спорта глупо и недальновидно. Конечно, большую часть такого рода детей могут «абсорбировать» командные виды спорта, но теннис как будто предназначен самой природой именно для ярких индивидуалистов и лидеров. Куда пойдут такие индивидуалисты, и что возглавят на улицах лидеры – остаётся только догадываться. И если наша власть в своих национальных проектах по развитию детского спорта ставит задачи увести подростов от влияния улицы, пустить агрессию по неопасному руслу спорта, то без тенниса здесь обойтись просто нельзя.

Заметим, что в целом отношение к теннису в обществе неоднозначное – как «буржуйский вид спорта», теннис себя дискредитировал в глазах значительной части населения связями с Национальным фондом спорта, который не только разворовал государственные ресурсы, предназначенные для развития спорта в России, но и стал «крышей» для финансовых махинаций в 90-е годы. Если отдать себе отчёт в том, что происхождение большей части капиталов в России в то время было сомнительным, возникает ощущение связи тенниса и криминала. Такими образом, сейчас должна вестись работа по созданию в обществе позитивного образа тенниса, образа, связанного с чистыми деньгами и чистыми победами.

Прошли самые тяжёлые годы России, годы слома строя, болезненных трансформаций общества. Чем же виноваты нынешние дети, что на теннис у старшего поколения «налипли» самые разные, в том числе и негативные смыслы? Эти дети, которые рвутся играть, которые хотят защищать (и защищают!) честь России на международных соревнованиях, достойны лучшей судьбы, достойны поддержки! Теннис же сейчас выглядит в целом как брошенное, осиротевшее дитя, дитя перемен, которое, хоть и принесло России победы и трофеи, но вынуждено ютиться где-то на задворках. Да, мы построили себе символические «дворцы в небесах», добившись небывалых побед в международных соревнованиях! Но для того, чтобы добиваться побед в будущем, этого мало – нужна материально-техническая база развития тенниса, нужны дворцы на земле, подобные Уимблдону и арене Ролан Гаррос (построенный недавно Национальный теннисный центр выглядит как провинциальный, недостойный статуса великой теннисной державы клуб).

Обо всех этих и других проблемах можно прочитать в опубликованных ранее беседах с руководителями ФТР и тренерами - Дмитрием Вихаревым, Владимиром Камельзоном, Владимиром Лазаревым, Александром Каливодом, Сергеем Пашковым. Родители Максима Лунькина и спортивный агент Алексей Николаев рассказали вещи, которые позволили увидеть весь горизонт проблем российского детского тенниса, расширить угол обзора этой темы. В сети существует сайт, посвящённый детскому теннису, и высказывания родителей на этом сайте весьма тревожны: мы можем потерять целое поколение молодых теннисистов, если будем по-прежнему руководствоваться старыми стереотипами в отношении к детям и их родителям.

Скрытое финансирование тенниса из кармана родителей составляет за год сумму более 300 миллионов долларов - тем самым эта финансовая река не жиже, чем оборот федерации тенниса США. Однако, этот финансовый поток очень размыт - деньги стекаются от десятков тысяч людей к тысячам тренеров и клубным менеджеров, профессионализм которых очень часто вызывает большие сомнения. Родители при этом практически бесправны - нет никакой организации, которая могла бы защищать их права, а также разработанной правовой системы в этой области.

Родители, с которыми я общался в период подготовки этого цикла, часто говорили, что хотели бы видеть от ФТР представленную на суд общественности стратегию развития российского тенниса, они желали бы участвовать в обсуждении программы решения проблем нашего тенниса. Они хотели бы обратить внимание функционеров на необходимость большей открытости Федерации - финансовой, публичной; они хотели бы услышать ответ на вопрос, почему не создан при ФТР комитет (или совет), который бы осуществлял связь чиновников и представителей спортсменов (тренеров, родителей).

По сути, родители сейчас отстранены от участия в решении проблем российского тенниса. Может быть, следует детский теннис выделить в отдельное направление в ФТР и определить туда человека, который бы имел свои права, обязанности и бюджет? Может, ФТР следует отказаться от порочной практики совмещения ряда должностей в одном лице?

Возможно, уже назрела необходимость попробовать применить новую, «клубную» модель в теннисе, которая бы позволила переложить часть затрат с плеч родителей на клубы - эта модель «обкатана» на Западе. Так, в каждом клубе могли бы изыскиваться средства для покрытия расходов родителям лучших теннисистов города или региона.

Да и сама Федерация Тенниса России должна серьёзно задуматься о значительной поддержке лучших молодых теннисистов страны во всех возрастах - сейчас эта поддержка осуществляется в минимальной степени. Ведь речь идёт о такой важной вещи, как престиж страны – и здесь нужна работа, большая совместная работа ФТР и спортивных менеджеров, клубов и «родительских комитетов», которые могли бы создать систему, при которой интересы все сторон были бы учтены, и талантливая молодёжь не выдавливалась бы из страны!

Юрий Нечипоренко, Sport.ru
2008 год